В нем есть частичка Океана Ельзы, фрагмент Земфиры, кусочек Esthetic Education и целый Pianoboy! Для нас Дмитрий Шуров раскрылся совсем с другой стороны, этим музыкальным богатством спешим поделиться.

После премьеры дебютного альбома вышло достаточное количество интересных треков. Когда планируете оформить их в новый альбом?

Дмитрий: Только вернулся с отдыха и никому ничего не рассказывал пока, будете первой. У нас вышла только композиция «Света», это такой эксперимент в несколько новом для меня стиле. Мне было интересно посмотреть, как он будет существовать отдельно от меня, потому что внутри, когда песня существует – это одно, а когда ты наберешься наглости, и показываешь ее другим людям, она начинает жить какой-то своей другой жизнью.

И вот буквально через две недели выйдет новая песня «Бандерлоги», мы ее играли уже на концертах, поэтому она для многих людей не будет новостью. Но мне кажется, что ее студийная версия получилась. Это будет более провокационная песня в сравнении с тем, что я раньше делал. Она злободневная и злая.

Вскоре после этой песни выйдет серьезный и важный для меня сингл под названием «Родина», который раньше никто никогда не слышал. Мы ее в первый раз сыграем на концерте в Crystall Hall. Это самая сильная песня Pianoбоя, которая была в его истории и мы постараемся не ударить в грязь лицом с клипом, который будем снимать в феврале. Это продолжение «Светы» и «Бандерлогов», но в несколько более глубоком и в музыкальном и в смысловом направлении.

Эти три песни – ближайшее из того что выйдет, а в остальном - работаем над альбомом, все кипит и подходит к концу. Я вообще задаю себе вопросы о его целесообразности, но все мои друзья и партнеры-соратники говорят, что надо выпускать. До лета он обязательно выйдет.

Я думаю, что не получится как с «Простыми вещами», я надеюсь… Альбом вышел после двух лет существования Pianoбоя и мы все песни уже сыграли по сто раз на концертах. Когда он вышел, случилась классическая история для артистов – все сказали «Это новый альбом? Так мы же все это слышали». А в этот раз песни выйдут раньше, чем их услышат. Я пока не особо активно исполняю их на концертах, потому что мне кайфово играть «Простые вещи», мне кажется, они еще себя не изжили.

 

Новый трек «Бандерлоги», как мне показалось, с намеком на политику. Вас, как творческого человека, задевает то, что сейчас происходит в стране?

Дмитрий: Да там не особо затрагивает политику, кроме фразы «Кто-то гадит в золотой горшок»…

А фрагмент про мандаты?

Дмитрий: А, ну вообще да... Но с другой стороны слово «мандат» тоже можно по-разному истолковать. Политика – это всего лишь часть происходящего в стране. Все ругают политиков, людей можно понять, но, как правило, правящая политическая сила очень хорошо отображает ситуацию в стране.

Сложно народу пришить какую-то власть, это параллельно происходящие процессы. Если такая власть есть, значит, этот народ в данный момент ее заслуживает, как это не прискорбно. И сколько хотите, можете осуждать величие украинского народа, его историческое значение, есть вообще у него сознание или нет? Это то, о чем сейчас рассказывают в школах ученикам во всех классах. Но реальность, если Вы посмотрите по сторонам, говорит несколько иное – сейчас главенствует хаос.

Просто поездите по миру, и все сразу станет понятным. Съездите в менее цивилизованную, в более цивилизованную, в дикую страну, и поймете, что везде есть какое-то устройство, стержень в обществе, который базируется либо на обмане, либо на законе, либо на религии.
У нас, мне кажется, сейчас этого стержня нет, как такового. Есть хаос, поэтому правительство такое…довольно бандитское и без…ну в общем-то человеческая жизнь стоит немного.

Поэтому «Бандерлоги» и другие треки, которые будут выходить, отчасти та же «Родина» - они в целом о том, что я чувствую. Первая работа «Простые вещи» – это личностное, а вторая, а возможно и третья будут такими социальными. Я сейчас больше занимаюсь тем, что делали американские поэты в 60-70-е, все они больше впитывали то, что на улице происходит, сейчас мне так интереснее.

 

Слушая ваши песни, становится интересной предыстория их написания. Вот, например, как появился текст «Светы»? Ведь в личной жизни у Вас все «ок»! Разве можно так глубоко описать эту драму, не пережив ее лично?

Дмитрий: Мне кажется «ок» бывает только у тех, у кого нет личной жизни. Когда у меня не было личной жизни, вот тогда все было ок! (смеется). В этом и фишка, что наличие любимого человека, сопутствующие с ним ситуации, трудности и делают жизнь интересной, потому что ты постоянно, то сверху, то снизу, тебе, то грустно, то весело.

Я не могу это назвать «ок», я могу скорее назвать это «я жив», а когда ты жив, то испытываешь широкую гамму эмоций, расширяешь болевые пороги, переживаешь ситуации.

Во-первых, я не могу сказать, что не переживал то, о чем пою, другое дело, что я могу выражать это другими словами, мое творчество – это не буквальные вещи. Никому не было б интересно слушать песни, где поется «Я к тебе приехал на жаркий Кавказ и за руку вдоль берега водил». Что-то было, чего-то не было, это не так важно. Важно, что человек для себя что-то из песни выносит, как он это понимает, через себя пропускает.

Музыка начинает жить, когда она проходит через какое-то пространство, какую-то историю. Без этого она не имеет смысла. В этом плане не надо отталкиваться от моего опыта, моих ощущений, скорее интересно ваше восприятие.

 

Думаю, многие слушая эту песню, думают «Так это же обо мне!»…

Дмитрий: В том то и дело, да! Значит, правильно написал. И как по-настоящему было, не сказал, и объяснил что хотел.

 

На вашем сайте есть блог. И не смотря на то, что вы писали, будучи в больнице, тексты получились очень позитивными, интересными. Никогда не думали написать книгу?

Дмитрий: Я люблю писать в самолетах, поездах. Пишу такие блоговые вещи, проходящие и нереальные всякие штуки. Но это обычно происходит, когда я в дороге, все остальное время мозг занят работой по специальности – созданием музыки. Тогда в больнице мне хотелось писать, а сейчас даже тяжело себя заставить ответить на письмо.

А что касается книг – мне предлагали всякие издательства, но, как правило, хотят видеть «грязное белье»- правду о людях которых я знаю, которую я оглашать не хочу, мне это не интересно. Людям сейчас нужен желтяк, а мне надо, чтоб это было то, что я хочу, поэтому, наверное, это будет позже.

Мне нравятся книги, которые пишет Фоззи, третья вышла недавно. И я знаю, что это не очень прибыльное дело, но все-таки есть люди, которые читают эти книги с удовольствием. Я видел книги Ирэны Карпы в Москве в разных магазинах, но она гораздо более провокационный автор. И я думаю, у нее больше времени как у музыканта, чем у меня, так как я делаю очень много, я делаю практически все что можно. Мне сложно писать, когда я в месяц кроме Pianoboy занят еще в трех-четырех проектах, не концертных, а композиторских. Наверное, я начну писать, если у меня будет большая перемена в жизни. Сын мой, кстати, классные штуки пишет - детективы в тетрадках рукой, ну такая смесь Фандорина и Гари Поттера, очень круто получается. Может быть, он раньше издаст книгу, чем я.

 

В интернете есть несколько музыкальных работ вашего сына, он, как и папа подался в музыку?

Дмитрий: Да-да! Есть вот «Песня про Крым» - мы ее вместе написали, есть уже несколько композиций, которые оформляются в рок альбом детских песен. Есть трек под названием «Неприлично» о том, что взрослые вечно запрещают детям делать то, что хотят. Сейчас снимаем следующий «клипчик». В принципе делаем это для себя, но поскольку получается классно и талантливо, то зачем «крысить», отдаем людям. 

Сын похож на Вас не только внешне, но и музыкальными предпочтениями?
Дмитрий: Я бы не сказал, у него есть и свой определенный вкус. Он занимается хип-хопом, слушает либо нью-йоркский хип-хоп …либо нью-йоркский хип-хоп (смеется). При этом сочиняет такую рок-музыку и поп-боевечки начали выходить потихоньку, откуда он все это берет – сложно сказать. Я его практически ничему не учу. Он занимается с преподавателями. Мне кажется, родителям не стоит самим учить своих детей. Нужно поддерживать, если есть вопросы – отвечать. Но тот тип отношений, что есть у отца и ребенка он не очень хороший для педагогики. Но то, что я слышу, что он сочиняет – это очень актуальные вещи.

 

Сейчас с Вами на одной сцене выступает сестра Ольга. Когда сын подрастет, может тоже присоединится к проекту?
Дмитрий: Да, думаю это не исключено. Вот во второй пластинке будет песня, где он читает целый кусок. Хотелось бы, чтоб он отучился, пусть школу закончит, а там посмотрим. Я не буду его сразу толкать в ВУЗы, пусть сначала попробует себя в музыке. Все-таки на первом месте – это желание, а на втором – образование. У нас в большинстве случаев получается наоборот. Человек сначала поступает, начинает учиться, а потом понимает, что он хочет в жизни делать. Вот да, думаю пусть закончит школу и может с нами выступать, трясти сцену…если я к тому времени еще не рассыплюсь (смеется).

 

Было время, когда вы занимались на фортепиано по 7 часов. Не возникало отвращение к инструменту?

Дмитрий: Был такой момент, но гораздо позже, в 2007 году. Я как раз тогда начал оперу свою писать. На тот момент просто переиграл. Но сейчас такого не происходит.
У меня есть интересная история. Когда появился Pianoboy, я решил совершить надругательство над инструментом. Это была такая чисто ребяческая затея. Захотелось разрубать пианино и поджечь его. Взяли пианино «Украина» вывезли в лес, и я поиграл на нем, потом долго рубил и потом мы его подожгли. Пока оно горело, я играл на нем.

 

Вы это сняли на видео?

Дмитрий: Частично да. Там была фотограф Анна Брага, поэтому часть этого существует. Я играл до тех пор, пока не начали струны отскакивать, и стало уже опасно для здоровья. Зачем это было сделано, я сейчас не понимаю, тогда хотелось произвести какой-то акт. 

У рок-музыкантов часто бывают какие-то обряды, церемонии. Юные музыканты любят подписать какой-то договор кровью, мы тоже такое делали в свое время, или написать манифест группы. Это все нужно и прикольно, хотя в определенный момент перестает действовать.

Вот я себе какую-то такую штуку придумал, с тех пор у меня отвращения к инструменту не возникало. Чуть подумав, я понимаю, что это скорее отвращение к себе, инструмент то не причем. Но какой-то change очень полезен. Я вот сажусь за гитары, или за барабаны, я любой инструмент люблю и могу играть на всем, кроме духовых. Сейчас хочу очень привлечь к одному проекту арфистку и на нее переложить функцию пианино, а сам буду что-то другое делать. Это будет такая запись для показа мод, которая в Париже пройдет.

 

Что касается обрядов…вы часто выходите на сцену с бокалом красного вина. Это тоже традиция или просто способ расслабиться?

Дмитрий: Что я каждый раз с вином выхожу? Честно говоря, я не замечал.Просто в гримерке перед концертом всегда происходит какой-то движ. И когда я просто играл на пианино, то мог позволить себе выпить сколько угодно, играешь – отделываешься несколькими ссадинами, потому что не очень себя контролируешь. Сейчас сложнее, потому что алкоголь довольно сильно садит связки, тяжело петь. Поэтому я позволяю себе обычно 2 бокала вина, выпиваю довольно быстро перед выходом, и, как правило, второй бокал у меня находится еще в руке. Никакого обряда в этом нет, просто мне кажется – это красиво, это круче, чем с горла залиться вискарем. Все-таки вино для творческого человека – это правильный напиток, он поддерживает определенную иллюзорность.

 

Вы сейчас поддерживаете творческую связь со своими бывшими - Земфирой, ОЕ, Esthetic Education?

Дмитрий: Поддерживаем, это ведь, как правило, должно в чем-то выражаться. И люди все серьезные, занятые и просто встречаться, чтобы поджемовать никто не станет. Со Славиком у нас проект «Брюссель», он тоже как история, уже закончен, он был интересен и, наверное, многим понравился.

С Земфирой встречаемся редко, но метко. Вот летом она предложила мне сыграть с Брайаном Меем. У нас обоих это вообще главная группа детства – группа Queen. Queen, The Beatles и Кино. Было очень круто. И мы встречаемся больше как друзья.

А что касается Esthetic Education – не происходит ничего, что вылилось бы в какой-то результат, поэтому мне особо рассказать не о чем. Но, так или иначе, люди внутри остаются, и постоянно интересуешься тем, что происходит в их жизни. Юра Хусточка – человек очень коммуникабельный, периодически присылает какие-то вещи, которые он делает во Франции. Таким образом, я могу понять, на каком пути он находится. При этом по большей части все эти отношения исчерпаны, скорее сейчас этап приобретения новых связок.

У нас неожиданно получилась с Сережей Бабкиным дружба в Брюсселе, и я думаю, она в этом году выльется в какие-то песни, проекты. Мы записали классную композицию с SunSay, абсолютно случайно. Мы получали награду «Открытие года» в России «Наше радио» Чертова дюжина. Нас попросили сделать что-то с кем-то в дуэте. Там были какие-то страшные Кипелов, Агата Кристи, но в тот же день выступал SunSay. Мы так обрадовались оба, что можем сделать и написали вместе песню и вот теперь хотим как-то ее представить людям. Но у обоих настолько параллельные плавающие графики, что никак не договоримся.

Мы сделали с Андреем Хлывнюком новую песню перед Новым годом называется «Улыбайтесь». Мне кажется – это тоже начало чего-то интересного. Может мы с ним когда-нибудь, как Синатры захотим устроить чисто американский мюзикл какой-то. Жить интересно, все хорошо. Много всяких предложений из-за рубежа приходит, но пока я здесь, интереснее делать что-то с местными деятелями.